В общем, я все, что хотела, перевела. Тишь — ты еще что-нибудь будешь переводить? А то можно еще раз причесать все, что есть, — и выложить.
И помогите мне, пожалуйста, с Rowing Blue. Я примерно понимаю, что это такое, — по всем ссылкам. Определенное звание, ступень, которую достигают в гребле. Но как это перевести?.. Существует ли какой-то принятый перевод?
Интервью с Лори — кажется, это отрывок из 50 not out, если я ничего не путаю:
ХЛ: Хвала небесам – у нас получается друг друга смешить. Он смешил меня так часто – и продолжает это делать до сих пор. Вот уже двадцать пять лет он меня смешит. Я сразу понял, что этот человек – тот, кто мне нужен.
Это — интервью с Фраем 2007 года. Он сначала рассказывает о том, как согласился на съемки в Bones — не в последнюю очередь потому, что это давало возможности провести время с Хью в ЛА 
) Ну, и заканчивает (по поводу работы Хью в «Хаусе»):
Мне говорят: «Господи, как же ты, должно быть, завидуешь Хью». А я безгранично восхищаюсь тем, что он делает, и я всегда ему завидовал – его таланту, привлекательности, обаянию и всему остальному, — так что в этом смысле я не завидую ему сейчас больше, чем когда-либо. Но я действительно понимаю, как невероятно тяжело он работает. То есть все эти разговоры о том, что он там ужинает с Бранджелиной – это полная чушь, потому что он приходит домой в одиннадцать вечера и падает в постель, а в шесть ему уже вставать.
А это — отрывок из большого интервью Марка Лоусона со Стивеном:
СФ: Я увидел его на сцене, потому что… На первом курсе университета он занимался греблей – и он был отличным гребцом, выступал на международных соревнованиях, за Англию среди юниоров – так что он определенно должен был получить высшую университетскую награду за греблю, но на первом курсе он заболел железистой лихорадкой, и кто-то из его бывших итонских однокурсников сказал: «Ты же всегда умел смешить – почему бы тебе не попробоваться в «Огни рампы»?» И Хью подумал – почему бы и нет. Я пришел однажды посмотреть выступление «Огней рампы», и там был Хью, который выступал просто блистательно, а еще Эмма – она училась со мной на одном курсе. Они все учились со мной на одном курсе. И я подумал: «Ух ты, у него отлично получается!» У него потрясающе выходило имитировать американский акцент – я помню, как у меня мелькнула мысль: «Надо же, какой убедительный американский акцент», — и в итоге это ему очень даже пригодилось.
МЛ: Теперь это позволяет ему зарабатывать около миллиона за один эпизод «Хауса».
СФ: У него очень неплохо идут дела, это точно. Но, значит, с Эммой я был знаком – мы с ней были заняты в «чистой драме», как говорят актеры. Участвовали в шекспировских постановках и прочем. И она, когда я только начал учиться на последнем курсе, сказала, что Хью видел пьесу, которую я написал в Эдинбурге (она называлась «Латынь!»). Пьеса была комической, и Хью спросил у Эммы, знает ли она меня, и она ответила, что знает.
Он сказал: «Я бы хотел с ним познакомиться, потому что собираюсь возглавить «Огни рампы» в следующем году», и у него действительно был такой выбор: он бросил монетку на то, кем быть – президентом клуба гребцов или «Огней рампы», и монетка выпала на «Огни». Думаю, он слишком умен, чтобы выбрать на всю жизнь карьеру гребца. Так что, в общем, Эмма сказала мне: «Я собираюсь отвести тебя туда – и познакомить с ним, потому что он хочет с тобой познакомиться». Так что я туда пришел, и он сказал: «Привет. Я только что написал песню. Тебе противно будет ее послушать?» И я ответил: «Нет, не противно – я послушаю с удовольствием». И он спел ужасно смешную песенку про американцев, которые собирали деньги на нужды ИРА. Она мне очень понравилась, и мы тут же начали вместе писать. Вот буквально через двадцать минут и начали. И у меня было ощущение, словно я знаю его всю жизнь. Это было невероятно – просто абсолютно невероятно. Он был таким веселым и обаятельным, и я чувствовал, что наши суждения во всем примерно совпадают. Это было так просто – и так чудесно. Мгновенное взаимодействие – наверное, так это можно назвать.
МЛ: Хотя вы оба высокого роста, я полагаю, в комическом дуэте должны быть какие-то внешние различия, которые помогают?
СФ: Да. То есть – я так думаю. Я немного выше Хью. Люди всегда поражаются, когда видят Хью впервые – и понимают, какой он высокий. На экране-то кажется, что я среднего роста – а Хью, соответственно, должен быть коротышкой. Но на самом деле он шесть футов два дюйма ростом, а я – шесть футов пять дюймов. И, в общем, расклад был в основном такой – хоть и не всегда, — что я изображал гораздо более говорливого, а Хью – более обаятельного и немногословного. И в некоторых ранних скетчах мы достаточно успешно разыгрывали пару напыщенного учителя и не то чтобы совсем уж бестолкового, но и не слишком сообразительного ученика. Потому что у Хью внешность располагает к этому амплуа – большие голубые глаза и прочее. Но были и другие скетчи, в которых мы менялись ролями.
