Кроличья нора

По длинной, дикой, утомительной дороге шел человек с собакой. Шел он себе шел, устал, собака тоже устала. Вдруг перед ним — оазис! Прекрасные ворота, за оградой — музыка, цветы, журчание ручья, словом, отдых.
— Что это такое? — спросил путешественник у привратника.
— Это рай, ты уже умер, и теперь можешь войти и отдохнуть по-настоящему.
— А есть там вода?
— Сколько угодно: чистые фонтаны, прохладные бассейны…
— А поесть дадут?
— Все, что захочешь.
— Но со мной собака.
— Сожалею, сэр, с собаками нельзя. Ее придется оставить здесь.
И путешественник пошел мимо... Через некоторое время дорога привела его на ферму. У ворот тоже сидел привратник.
— Я хочу пить, — попросил путешественник.
— Заходи, во дворе есть колодец.
— А моя собака?
— Возле колодца увидишь поилку.
— А поесть?
— Могу угостить тебя ужином.
— А собаке?
— Найдется косточка.
— А что это за место?
— Это рай.
— Как так? Привратник у дворца неподалеку сказал мне, что рай — там.
— Врет он все. Там ад.
— Как же вы, в раю, это терпите?
— Это нам очень полезно. До рая доходят только те, кто не бросает своих друзей.
liricus.ru

Рвусь из сил, и из всех сухожилий,
Но сегодня опять, как вчера,
Обложили меня, обложили,
Гонят весело на номера.

Обхватив ногами и руками бьющееся тело, вжимая его спиною в свою грудь, Генма вслушивался в свист ветра снаружи, в сухой скрежет снега об узкий скальный карниз входа. В самой пещере было сухо и спокойно, но, всеблагой Огонь, как же холодно! Генма уже еле сдерживал собственную, какую-то нутряную дрожь, и только мелко-мелко трясущийся Какаши в его объятиях заставлял оставаться начеку.
Проклятая страна Снега. Генма ненавидел холод. А еще он ненавидел оставаться без оружия.
Последний сенбон он выплюнул в особо ретивого преследователя, когда почувствовал опасность, но все равно опоздал. Искустно сплетенное дзюцу настигло уже шатающегося от истощения чакры Хатаке и обрушило его в сугроб на полном бегу. Одновременно обозленный и испуганный, Генма именно тогда и расстался с сенбоном, не глядя на результат, почти рыбкой нырнул за Какаши, стряхивая пухлые, снежные шапки с мохнатых лап северных деревьев.
Read the rest of this entry »

Нашла в завалах стааарый диск с менестрельной подборкой. =)
Свиридов, Alkor, Браин...

А в кустах летают комары,
Им плевать на правила игры.
Подобрав свою кольчугу сзади,
Кто-то шумно чешется в засаде...

Слушаю — и улыбка во всё лицо. =))
Привет из толкинючего детства. %))

В электричку заходят усталые люди в доспехах
И сгружают в проходе свои рюкзаки и щиты.
Контроллеры встречаются дружными залпами смеха,
И глядят на вокзале им вслед с удивленьем менты... =)

И, как оказалось, не только оттуда...

может, пора на сообщество? а то мой любимый конохамару вообще затих. а не слишком ли я для них ау? \вся чешуся\
с одной стороны, хочется. я уже даже и зарегилась под другим именем.
с другой — и так неплохо)
счас я дико недовольна последней главой мозгоеда, и это меня грызет, простите за тавтологию.
а еще скребутся почти оформленные заказы и продолжение гранатов. мой несчастный оридж поскуливает во сне.)
ноутбук, редиска, сваливает в отпуск на 3 недели. что затрудняет вообще любые написания.
ии-эх. \думаю\

В общем, я все, что хотела, перевела. Тишь — ты еще что-нибудь будешь переводить? А то можно еще раз причесать все, что есть, — и выложить.
И помогите мне, пожалуйста, с Rowing Blue. Я примерно понимаю, что это такое, — по всем ссылкам. Определенное звание, ступень, которую достигают в гребле. Но как это перевести?.. Существует ли какой-то принятый перевод?

Интервью с Лори — кажется, это отрывок из 50 not out, если я ничего не путаю:

ХЛ: Хвала небесам – у нас получается друг друга смешить. Он смешил меня так часто – и продолжает это делать до сих пор. Вот уже двадцать пять лет он меня смешит. Я сразу понял, что этот человек – тот, кто мне нужен.

Это — интервью с Фраем 2007 года. Он сначала рассказывает о том, как согласился на съемки в Bones — не в последнюю очередь потому, что это давало возможности провести время с Хью в ЛА ) Ну, и заканчивает (по поводу работы Хью в «Хаусе»):

Мне говорят: «Господи, как же ты, должно быть, завидуешь Хью». А я безгранично восхищаюсь тем, что он делает, и я всегда ему завидовал – его таланту, привлекательности, обаянию и всему остальному, — так что в этом смысле я не завидую ему сейчас больше, чем когда-либо. Но я действительно понимаю, как невероятно тяжело он работает. То есть все эти разговоры о том, что он там ужинает с Бранджелиной – это полная чушь, потому что он приходит домой в одиннадцать вечера и падает в постель, а в шесть ему уже вставать.

А это — отрывок из большого интервью Марка Лоусона со Стивеном:

СФ: Я увидел его на сцене, потому что… На первом курсе университета он занимался греблей – и он был отличным гребцом, выступал на международных соревнованиях, за Англию среди юниоров – так что он определенно должен был получить высшую университетскую награду за греблю, но на первом курсе он заболел железистой лихорадкой, и кто-то из его бывших итонских однокурсников сказал: «Ты же всегда умел смешить – почему бы тебе не попробоваться в «Огни рампы»?» И Хью подумал – почему бы и нет. Я пришел однажды посмотреть выступление «Огней рампы», и там был Хью, который выступал просто блистательно, а еще Эмма – она училась со мной на одном курсе. Они все учились со мной на одном курсе. И я подумал: «Ух ты, у него отлично получается!» У него потрясающе выходило имитировать американский акцент – я помню, как у меня мелькнула мысль: «Надо же, какой убедительный американский акцент», — и в итоге это ему очень даже пригодилось.

МЛ: Теперь это позволяет ему зарабатывать около миллиона за один эпизод «Хауса».

СФ: У него очень неплохо идут дела, это точно. Но, значит, с Эммой я был знаком – мы с ней были заняты в «чистой драме», как говорят актеры. Участвовали в шекспировских постановках и прочем. И она, когда я только начал учиться на последнем курсе, сказала, что Хью видел пьесу, которую я написал в Эдинбурге (она называлась «Латынь!»). Пьеса была комической, и Хью спросил у Эммы, знает ли она меня, и она ответила, что знает.
Он сказал: «Я бы хотел с ним познакомиться, потому что собираюсь возглавить «Огни рампы» в следующем году», и у него действительно был такой выбор: он бросил монетку на то, кем быть – президентом клуба гребцов или «Огней рампы», и монетка выпала на «Огни». Думаю, он слишком умен, чтобы выбрать на всю жизнь карьеру гребца. Так что, в общем, Эмма сказала мне: «Я собираюсь отвести тебя туда – и познакомить с ним, потому что он хочет с тобой познакомиться». Так что я туда пришел, и он сказал: «Привет. Я только что написал песню. Тебе противно будет ее послушать?» И я ответил: «Нет, не противно – я послушаю с удовольствием». И он спел ужасно смешную песенку про американцев, которые собирали деньги на нужды ИРА. Она мне очень понравилась, и мы тут же начали вместе писать. Вот буквально через двадцать минут и начали. И у меня было ощущение, словно я знаю его всю жизнь. Это было невероятно – просто абсолютно невероятно. Он был таким веселым и обаятельным, и я чувствовал, что наши суждения во всем примерно совпадают. Это было так просто – и так чудесно. Мгновенное взаимодействие – наверное, так это можно назвать.

МЛ: Хотя вы оба высокого роста, я полагаю, в комическом дуэте должны быть какие-то внешние различия, которые помогают?

СФ: Да. То есть – я так думаю. Я немного выше Хью. Люди всегда поражаются, когда видят Хью впервые – и понимают, какой он высокий. На экране-то кажется, что я среднего роста – а Хью, соответственно, должен быть коротышкой. Но на самом деле он шесть футов два дюйма ростом, а я – шесть футов пять дюймов. И, в общем, расклад был в основном такой – хоть и не всегда, — что я изображал гораздо более говорливого, а Хью – более обаятельного и немногословного. И в некоторых ранних скетчах мы достаточно успешно разыгрывали пару напыщенного учителя и не то чтобы совсем уж бестолкового, но и не слишком сообразительного ученика. Потому что у Хью внешность располагает к этому амплуа – большие голубые глаза и прочее. Но были и другие скетчи, в которых мы менялись ролями.

По коридорам шли года.
Устало, медленно вода
Топила грани этих лет,
Туда ответ, сюда ответ.
А звуки, импульсы начал,
Которых прежде я встречал,
Шептали, зная наперед,
Кто к ним придет, кто не придет.
Порой, смотря на зеркала,
Ты видел их, а не себя.
Так кто ж мешал тебе, скажи,
Увидеть свет, не видя лжи?
Я не добро, я не святой,
Но я иду своей тропой,
А ты растишь безмолвный страх:
Бельмо в глазах, сургуч в ушах.
К чему придет, бегущий в верх,
Вводящий истину во грех?
К тому, что камни собирать -
Есть преступленье созидать.
Затопит грани прошлых лет
В себя влюбленности завет.
А в коридорах будет течь:
Кого беречь? Себя беречь.

© requiem_ph

www.primamedica.ru/article.htm?id=101
www.mosmed.ru/medic/preparats/novartis/includes...